Подборка книг по тегу: "новая глава"

"Уже с лёгким сердцем Гусева подлетала к выходу; там двое охранников негромко переговаривались в углу ещё в сонном состоянии, и привлекательный вид Гусевой их смутил. Гусева, хоть и привыкла, скорее из вежливости, поболтать с ними минут пять, но сейчас ей уж слишком не терпелось в двор; она хотела вдохнуть утро, первые лучики, которые упадут на двор, пройтись, и потому очень быстро пролетела мимо охранников, и весёлым движением толкнула дверь. Тут резкий порыв ветра хлестнул по лицу. Гусева прикрыла лицо рукой, но ни теряя при этом улыбки, а затем, когда убрала руку, уже в ожидании объятий со стороны двора, этот школьный двор вдруг словно исчез. Вместо этого она увидела то, что в первые секунды даже не смогла толком осознать. Гусева не понимает; она видит советских пионеров перед собой? Кажется, да."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это девятая глава из романа "Ожившие по ошибке".

"На большой перемене Скелеты вышли во двор, ‑ и вся школа за ними. Впервые никто не нёсся по школьному двору. Все они наблюдали картину:
"Там прямо шли Скелеты: Татьяна, Дмитрий, Георгий и Юлия со своей черепахой. Они дружно прогуливались; и это были подростки; да Скелеты, но подростки. И это были подростки из другого мира. Это было так удивительно; они ходили медленно, как‑то элегантно, да ещё и о чём‑то друг с другом перешёптывались. И будто сама погода замедлилась, и подстраивается для них, для этих фигур; будто сам ветерок старается слишком не шуметь от уважения к ним, а деревья будто с уважением простилают им дорогу."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это четвёртая глава из романа "Ожившие по ошибке"

Это была память. Память о времени, которое уже не вернуть, о голосе, который когда‑то объединял миллионы. О чувстве, которое сейчас, казалось почти забытым. И только Скелет стоял, неподвижный, как памятник, как мост между эпохами; и пел. Да пел так, что стены, казалось, оживали от силы этих звуков, от силы той самой «Надежды».

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это шестая глава из романа "Ожившие по ошибке"

Банда уже убегала со своим поражением, а Ксюша на секунду повесила голову и задумалась – «хм, донос … донос … это чё значит?»
Скелеты присели обратно, и так, будто на них только что нёсся ни мальчик, а бультерьер, с двумя дружками кавказскими овчарками, выпуская слюни на их кости. И правда же, какой же это пир для собак, увидеть груду костей на скамейке … Да уж, собак нужно привязывать!
‑ Ксюшенька, посиди с нами. – прозвучал нежный голос Скелета‑Татьяны, которая заметила, что девочка всё ещё стоит на месте, задумавшись над сложным словом.
Ксюша подняла глаза, ‑ а там металлическая рука Татьяны хлопает себе по металлическому бедру, показывая, куда нужно присесть.
Ну что‑ж, пора к ней!

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это седьмая глава из романа "Ожившие по ошибке"

Зоя приходит в сквер написать очерк о пенсионерах с шахматными досками — а вместо этого узнаёт молчаливого незнакомца, который пять лет назад был восходящей звездой мировых шахмат, и должна решить, что важнее: громкая сенсация или чужое хрупкое право на тишину.

"Наконец, разговор подошёл к концу, и директор с грохотом опустил трубку. Потом поднялся, но слегка пошатываясь, после этого министерского нокаута. Он немного постоял, и его взгляд упал на портрет Пушкина, висящий на стене. В кабинете стояло такое марево, что черты лица Александра Сергеевича на портрете будто поплыли, и директор вдруг начал покачиваться на месте. Ему почудилось, что великий поэт не выдержал министерского разноса. По бакенбардам классика поползли крупные, тяжелые слезы, оставляя на холсте влажные дорожки. Что за чертовщина? Директор моргнул, но кабинет уже кружился, и Пушкин рыдал навзрыд, и словно капли его бронзового отчаяния с тихим кап‑кап разбивались о пыльный паркет. Козловский зажмурился, тряхнул головой, но видение не исчезало, и он смахнул пот со лба. Похоже, школа уже плакала в унисон со своим патроном, и Семён всерьез испугался, что следующим этапом Пушкин начнет биться головой о раму."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это первая глава из романа "Ожившие по ошибке".

В воздухе витает запах озона и перегретого металла, его лаборатория будто живёт своей жизнью и пульсирует в такт его безумным идеям, и учёный сейчас мечется по комнате с фанатичным блеском в глазах. Его пальцы судорожно перебирают кипы бумаг, чертежи, старые приборы; он то и дело останавливается, будто собирается спасти человечество, а затем снова срывается с места и бормочет что‑то о великом возрождении ...
Постоянно Иван Иванович бросает восхищённый взгляд на металлические лица под тусклым светом старой лампы. В углу лаборатории стоят четыре робота‑скелета; облик у них, не поверите, как у подростков: две девочки и два мальчика. В руках у Иваныча картонки‑таблички с именами. «Так, так, это у нас Юлечка» ‑ говорит Иваныч под нос и вертится на месте, боясь что‑то спутать; затем подходит к одному из Скелетов и вешает на шее табличку с надписью – «Юлия».

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это вторая глава из романа "Ожившие по ошибке".

"Чей‑то грязный кроссовок едва не впечатался в его лучшее вступление, и уже не оставалось ничего, как сжаться в комок. Борис ожидал, что его сейчас просто раздавят. И вдруг ...
Тишина! Будто в школе выключили звук. На несколько секунд коридор словно вымер. И затем, в этой звенящей пустоте, раздался голос, ‑ и такой чистый, глубокий и спокойный, словно прозвучал удар серебряного колокола:
– Товарищ, эта мочалка вас не сильно ушибла?
В первую секунду Борис побоялся даже пошевелиться. Потом медленно поднял глаза, и чуть сердце не пропустило удар от увиденного. Прямо перед ним стоял … СКЕЛЕТ."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это третья глава из романа "Ожившие по ошибке"

"Разум женщины уже полностью сдался, глаза закрылись, лицо расслабилось, отражая абсолютное понимание с едва заметной, скользящей улыбкой.
В этот миг она познала Ван Гога, познала истинную школу, ‑ не кирпичи и окна, а сущность, уходящую корнями в Вечность.
Женщина и не знала, что пробыла в этом состоянии считанные секунды. Её руки медленно опустились, словно сам ветер их осторожно вернул на место. И потом, постепенно её восприятие вернулось к привычному руслу. Женщина приоткрыла глаза, ‑ страха не было, только тёплая волна благодарности. Она поняла: Ван Гог приоткрыл для неё завесу истины, воспользовавшись проводником Скелетом, и эта истина навсегда изменила её взгляд на мир."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это пятая глава из романа "Ожившие по ошибке"

"Скелет‑Юлия присела рядом, аккуратно положив черепаху‑скелета на стол. Теперь уже смутился весь буфет, и особенно буфетчицы, заострив свои уши. Вова с дружками замерли в своих демонстративных позах. После недолгой паузы Скелет‑Юлия начала говорить:
– Это Совесть и Трусость, Борис. Пилат понимал невиновность Иешуа, но испугался гнева толпы и Синедриона, вынеся смертный приговор. Наш гениальный Михаил Афанасьевич считал «трусость» ‑ худшим из пороков. Ты видишь, как страдает Пилат из‑за бессилия изменить решение, несмотря на понимание, что поступает несправедливо? А попытка убить предателя Иуду не принесла облегчения, поскольку Иешуа учил, что убийство – это зло. И убийство Иуды не искупило вину. Но не отчаивайся за него слишком, прощение придёт в конце романа.
И тут, идиллия нарушилась: в Скелет‑Юлию полетела банка кока‑колы.
– На, попей, ботан! – выкрикнул Вова."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это восьмая глава из романа "Ожившие по ошибке".